1 > Личности > Первый командующий Войсками противовоздушной обороны

Первый командующий Войсками противовоздушной обороны


22 марта 2009. Разместил: Pobeda
Михаил Степанович Громадин (1899-1962 гг.) с первых дней Великой Отечественной войны руководил войсками Московской зоны противовоздушной обороны, сорвавшими в 1941 году гитлеровские планы уничтожения столицы Союза ССР ударами с воздуха. В ноябре 1941 года генерал Громадин стал первым в истории Вооруженных Сил нашего государства командующим Войсками противовоздушной обороны территории страны - заместителем наркома обороны СССР по ПВО. Под его руководством Войска ПВО превратились в самостоятельный вид Вооруженных Сил, в их составе впервые были сформированы армии и фронты ПВО.

С июля 1943 года и до конца войны он последовательно возглавлял войска Западного, Северного и Центрального фронтов ПВО, а с 1946 по 1948 год вновь стал командующим ПВО страны. Его публикуемые впервые воспоминания записаны в служебных тетрадях в 1957 году, в настоящее время хранятся в фонде Музея Войск ПВО.

В 1932 году было сформировано управление ПВО, позже - главное управление ПВО, которое просуществовало до ноября 1941 г. Следовательно, ГУ ПВО должно было нести ответственность перед наркомом обороны и правительством за готовность противовоздушной обороны к войне. В то же время управление находилось в специфических условиях, а именно: в мирное время ГУ ПВО ведало разработкой программы боевой подготовки для прожекторных частей, аэростатов заграждения, частей ВНОС, а главные рода войск ПВО - истребительная авиация и зенитная артиллерия - находились вне его ведения. Даже проверку боевой готовности истребительной авиации и зенитной артиллерии в городах Москве, Ленинграде и Баку ГУ ПВО не имело права производить без письменного разрешения начальника Генерального штаба РККА.

В наркомате обороны СССР истребительная авиация во всех отношениях находилась в ведении главкома ВВС и его штаба, а зенитная артиллерия - командующего и штаба артиллерии. Единого органа, отвечающего за противовоздушную оборону перед наркомом обороны, в центре не было. Такая обезличенная организация в области противовоздушной обороны резко отрицательно сказалась на подготовке нашей страны к войне.

Командование ВВС считало, что истребительная авиация является главным родом войск противовоздушной обороны, но о подчинении ИА командованию ПВО вопрос не ставили. Не решался также вопрос о возложении на ВВС ответственности за противовоздушную оборону объектов, прикрываемых истребительной авиацией, что привело к необеспеченности прожекторами и неподготовленности ИА к выполнению задач по ПВО ночью, хотя действия бомбардировщиков по промышленным объектам ожидались преимущественно в ночное время.

Командование артиллерии не хотело расставаться с зенитной артиллерией, хотя ЗА ничего общего с полевой не имела (кроме названия): совершенно различные были и материальная часть (орудия и приборы управления), и теория стрельбы, и подготовка расчетов.

Такую структуру по руководству ПВО в центре нельзя было квалифицировать иначе, как бюрократическую, безответственную, что и затормозило развитие нашей противовоздушной обороны на много лет. 

Всем участникам начальной кампании войны в 1941 г. было известно, что мы имели большие жертвы от ударов с воздуха как в частях, соединениях, так и на железных и шоссейных дорогах в прифронтовой полосе. Слабая обеспеченность средствами ПВО тормозила нормальный ход развертывания общевойсковых соединений и объединений. Войсковая ПВО крайне нуждалась в силах и средствах противовоздушной обороны, нужны они были и для прикрытия объектов страны, коммуникаций. Однако отмобилизование и отправка частей ПВО по предназначению срывались из-за отсутствия для них вооружения.

План развертывания частей ПВО, обеспечивающих прикрытие промышленного потенциала страны и коммуникаций для развертывания вооруженных сил, подлежит резкой критике. С выходом немецкой армии на рубеж Ленинград, Калинин, Брянск, Гомель, Запорожье, Николаев положение ПВО страны особенно осложнилось, так как зенитное вооружение, находившееся в приграничных зонах ПВО (ПрибВО, ЗапОВО, ЛВО, КОВО, ОдВО), в основном поглотилось фронтами на укомплектование их зенитных частей, а также на дополнительные формирования частей. Положение с зенитным вооружением стало катастрофическим еще и вследствие того, что завод № 8, выпускавший 85-мм пушки, и завод № 4, производивший 37-мм пушки, и еще один завод зенитного вооружения подлежали эвакуации, так как они были дислоцированы около Москвы. А так как других заводов для изготовления зенитного вооружения у нас не было, с октября 1941 г. до конца 1942 г. зенитного вооружения от своей промышленности наша армия не получала. В самое тяжелое время заводы зенитного вооружения были на колесах для переезда из Москвы за Урал.

Когда к ноябрю 1941 г. противник подошел к Москве, захватил Орел, вышел на рубеж Воронеж, Харьков, Ростов, в зоне досягаемости авиации противника оказались новые районы. В это время на прикрытии городов Поволжья, имевших большой удельный вес промышленного потенциала страны, а также на обороне Ярославля, Горького, Казани, Саратова, Сталинграда и Астрахани имелось только 24 зенитных орудия в Горьком. На прикрытии других городов ни единой пушки не было. К этому периоду исключительно важное значение приобрели железнодорожные узлы и мосты центральной полосы европейской части СССР, но они также никаких средств ПВО не имели. Большие просчеты в планировании производства средств и создания группировок ПВО явились следствием слабости существовавшей теории по вопросам противовоздушной обороны в центральных управлениях. Войска ПВО вступили в войну, не имея основанной на опыте войны теории отражения в массовом масштабе бомбардировочной авиации.

По этим примерам и другим фактам мы вправе сделать вывод, что план развертывания сил и средств ПВО был нереален и не соответствовал обстановке 1941 года. Ответственность за такой план лежит на командующем артиллерией и его штабе, начальнике и штабе Главного управления ПВО и, безусловно, на Генеральном штабе Красной Армии. Спрашивается, почему на приволжские города не было предусмотрено развертывание ПВО, когда они находились в зоне досягаемости авиации противника? Почему, кроме двух заводов по производству пушек (одного - среднего калибра, одного - малого калибра), мы не могли предусмотреть развертывания еще хотя бы одного завода на Урале? Объяснения этого слабостью нашего промышленного потенциала необоснованны, с этим согласиться нельзя.

Командующему артиллерией, безусловно, было известно, что Москва находится в 680 км от границы (Финляндия), уязвима с воздуха. Можно ли с такой безответственностью отнестись к размещению заводов по зенитному вооружению? Повинен в этом и Наркомат вооружения. Простейшие расчеты даже минимальных потребностей зенитного вооружения подтверждают, что решение этого вопроса должно быть другим...

15 июля 1941 г. на командный пункт Московской зоны ПВО в 24 часа стали поступать с постов ВНОС донесения о движении с запада на восток, к Москве, около 60 самолетов. Личный состав постов ВНОС, не имевший до сих пор практического опыта опознавания вражеских самолетов, принял в ночное время идущие самолеты за немецкие бомбардировщики Ю-88 и Хе-111.

При подходе самолетов к рубежу Ржев-Вязьма мною по телефону было уточнено у командующего ВВС тов. Жигарева, нет ли своих самолетов в воздухе в районе полета целей. Жигарев дал ответ, что там своих самолетов в воздухе нет. (Эти сведения мне также подтвердили командующие ВВС Западного фронта и Брянского фронта). 

За время моих разговоров по телефону самолеты предполагаемого противника уже подошли к линии Клин — Можайск. Я доложил об обстановке И.В.Сталину и попросил разрешения объявить тревогу в Москве. Сталин разрешил объявить тревогу и дал указание о том, чтобы в дальнейшем о воздушных тревогах ему только докладывать, а решение на объявление тревоги принимать необходимо самому без его или кого-либо другого утверждения.

Я объявил тревогу, завязался воздушный бой сначала истребителей, а в дальнейшем - и зенитной артиллерии с бомбардировочной авиацией. Бой длился около одного часа. На командный пункт начали поступать несуразные донесения о выброске десанта в Монино (местные жители признали за десант разрывы и стаканы шрапнели ЗА). Мною было отдано приказание посадить истребители на аэродромы, и зенитной артиллерии прекратить огонь. На наши же аэродромы произвели посадку трех бомбардировщиков ВВС (ТБ-1 и ДБ-3).

Последовал вызов меня к Сталину. На станции метро «Кировская» при Сталине было все Политбюро. Сталин предложил мне сесть и доложить, что произошло. Я был сильно взволнован. Доложил, что стреляли по своим, сбили четыре самолета, из них один ТБ-1, экипаж которого весь погиб, кроме летчика, получившего сильные ожоги. Доложил и о том, что перед объявлением тревоги я уточнял воздушную обстановку у четырех руководителей ВВС. Они мне отвечали, что в воздухе своих самолетов нет, а в действительности оказалось, что наши самолеты вышли на боевое задание, заблудились и с бомбовой нагрузкой пришли в район Москвы на посадку. При моем докладе Сталину присутствовал и П.Ф.Жигарев.

Мне был задан вопрос М.И.Калининым: «А вы разве не имели связи по радио с самолетами, которыми командует Жигарев?» Я ответил, что не имею кода Жигарева, а Жигарев - моего кода. М.И.Калинин сказал: «Надо обязательно иметь».

После такого замечания руководителя, который, казалось бы, занимался гражданскими делами, мне стало страшно стыдно. Мой насквозь пропитанный потом китель еще больше запотел. Ведь над вопросами взаимодействия перед войной занимались сколько лиц в ВВС, главном управлении ПВО, командование артиллерией, но они остались нерешенными, что привело к хаосу даже в Москве, столице страны. 

Сталин почему-то в тот раз по отношению ко мне был выдержан, дал указание учить личный состав ПВО, как нужно воевать в ночное время. Он посоветовал мне выпить, закусить и идти отдохнуть. При возвращении в свой рабочий кабинет я был встречен тов. Мехлисом и прокурором Союза ССР Бочковым. Мехлис меня грубо обругал, обвинил, что я работаю на Гитлера. Но мне удалось от него быстро отделаться коротким ответом, что я доложил обо всем Сталину, который мне приказал отдохнуть, и я ухожу спать. По этому случаю нарушения режима полетов самолетами ВВС, объявления тревоги Москве и стрельбы ЗА по своим самолетам была назначена правительственная комиссия, которая не нашла ничего нового по сравнению с доложенным Сталину. В газетах 17 июля было объявлено, что в Москве проводилось учение Войск ПВО с боевой стрельбой...